Булавка, которую все считают древней, появилась совсем недавно — а вышивка на вороте ушла вместе с холщовой рубахой
Вера в дурной глаз живёт почти у всех народов. Русская деревня не исключение. Сглазом объясняли то, чему не находилось другого объяснения: младенец ночь напролёт кричит и не берёт грудь, взрослый вдруг слёг, корова сбавила удой. На Русском Севере такую порчу называли «уроками» и «призорами». Опаснее всего считались те, кого похвалили или на кого засмотрелись, — дети, невесты, молодая скотина.
Отсюда и привычка встраивать защиту в обычные вещи. Не в особые случаи, а в повседневность.
Что было на самом деле
Пояс носили все, кроме совсем маленьких. Повязывали при крещении и старались не снимать до конца жизни. Ходить «распояской» считалось так же грешно, как без креста. Уважающий себя человек не садился без пояса даже за стол в собственной избе. На Южном Урале обычай держался особенно крепко: местные старообрядцы объясняли, что при крещении надевают и крест, и пояс. Крестьянки Уфимской и Оренбургской губерний ткали пояса на маленьких дощечках и выводили на них имена владельцев и тексты молитв.
Вышивка шла по краям рубахи — там, где тело как бы выходит во внешний мир. Ворот, край рукава, подол. Через эти места, верили, злу проще всего подобраться. В узорах XIX — начала XX века постоянно встречаются кони, птицы и деревья, уходящие корнями в древние мифологические представления. На Южном Урале праздничные мужские рубахи вышивали по вороту, планке и рукаву, женские фартуки — по нижнему краю.
Ладанка — маленький мешочек на шнурке — висела на шее рядом с крестом. Ещё в начале прошлого века это был самый распространённый амулет в деревне. Внутрь клали крупинку ладана, иногда взятую у почитаемой местной иконы, кусочек коры «священного» дерева. Уезжая надолго, зашивали щепотку родной земли, чтобы не тосковать по дому. Похожую роль играл мешочек с маком, приколотый к нижней рубахе.
Острое железо, по поверьям, отпугивало нечисть. В некоторых областях нож клали рядом с роженицей и новорождённым.
У соседей были свои защитные вещи. Башкиры носили «бетеу», его ещё называют тумаром: треугольный обшитый мешочек с записанной молитвой. Казахский тумар тоже чаще всего треугольный, а сам знак треугольника встречается ещё на посуде андроновской культуры бронзового века.
Большая часть традиции исчезла вместе с домотканой одеждой. Уже в начале XX века фабричный ситец вытеснял холщовые рубахи, а коллективизация окончательно разрушила старый деревенский быт. Вышитые вороты и тканые пояса сегодня чаще увидишь в музее или на фольклорном празднике. Кое-что сохранилось на виду: на наличниках старых казачьих домов в Челябинской области до сих пор различают резные «репейники» — круги с расходящимися лучами.
А вот привычка беречься от чужого взгляда никуда не делась. Часть поверий дошла до нас напрямую, другие появились недавно и только выдают себя за старину.
Самая живучая примета — не показывать младенца сорок дней. Новорождённого и в старину считали беззащитным перед чужим глазом, и многие семьи до сих пор не зовут гостей в первые недели. Предки боялись хвалить вслух, отсюда наше машинальное «тьфу-тьфу, чтобы не сглазить». В архангельских деревнях одежду выворачивали, чтобы не «обурочили», — совет надеть что-нибудь наизнанку до сих пор кочует по сборникам примет.
С булавкой на изнанке история другая. Про неё часто пишут, что она досталась нам от языческой старины. Тут стоит быть осторожнее. Английскую булавку изобрели только в XIX веке, придумал её американец, а «английской» её называют лишь в России. Вера в защитную силу острого металла у крестьян была, но достоверных описаний именно булавки от сглаза в деревенском быту XIX века не найдено. Церковь такую булавку считает суеверием.
Красную нить на запястье часто принимают за славянскую традицию, хотя мода носить её от сглаза распространилась только с конца прошлого века. Кулоны «Ладинец», «Алатырь», «Велесовик» продаются с подробными инструкциями, кому и от чего их носить. В описаниях старинной вышивки и резьбы таких названий не встречается — там ромбы, кресты, солнечные круги, кони и птицы. Слово «коловрат» как имя восьмилучевого солнечного знака закрепилось в современном славянском неоязычестве. Исторической преемственности с древней славянской религией у этого движения нет.
Как отмечают исследователи народного костюма, подлинные обереги почти всегда были частью повседневной одежды, а не отдельным предметом, который покупают в магазине.