Миры, которые рассматривают часами: не стало автора «Космической Антуанетты»
О смерти художницы и промышленного дизайнера сообщили в её окружении. Разговор с близким к семье собеседником состоялся в тот же день, когда стало известно о потере. «Ушла скоропостижно», — коротко сказали там.
Екатерина Белявская родилась в Москве. Первое образование получила в Московском государственном университете печати, второе — в лондонском Central Saint Martin College of Art and Design. Училась у Бориса Диодорова и Леонида Владимирского. Второе имя знакомо каждому, кто вырос на книгах: именно Владимирский рисовал Буратино, героев Изумрудного города и персонажей пушкинского «Руслана и Людмилы».
Дальше — биография, которую редко встретишь у одного человека. Куратор выставки памяти Мейерхольда. Руководитель благотворительного проекта «Маленький принц». Финалист Премии Кандинского в номинации для молодых художников. Участница специального проекта на торгах Sotheby’s.
От Парижа до Вашингтона
Полотна Белявской выставляли в Галерее Натали Гайяр в Париже, в Библиотеке конгресса в Вашингтоне, в лондонском Pushkin House. Музей берлинской стены «Чекпойнт Чарли» тоже принимал её работы. Отдельная история — Европейский парламент в Брюсселе. Часть произведений осела в коллекции Национального центра искусства и культуры имени Жоржа Помпиду. Что-то разошлось по частным собраниям.
Список названий сам по себе рассказывает о художнице больше иных рецензий. «Красная Шапочка». «Сказки матушки Гусыни». «Песнь песней». «Сон в летнюю ночь». «Барышня-крестьянка». «Пир во время чумы». Рядом — «Космическая Антуанетта, или Вселенная Рококо», «Союз — Аполлон», «13 орхидей для императрицы Цы Си», «От Райльда до Соломона», «Таинственный лес».
Русский сказочный пласт, японский эпос, мировую литературу, исторические и научные сюжеты она сводила в одной работе. Отсюда и густая детализация, из-за которой холсты хочется разглядывать подолгу. Как выразились в окружении, полотна похожи на иллюстрации к сказке, где спрятаны смыслы — их надо расшифровывать.
«Такой художницы больше в жизни не будет. Какие она миры создавала — невероятно богатое воображение», — сказал собеседник.
Для российского художественного круга это потеря автора, который работал сразу в двух регистрах. Станковая живопись и промышленный дизайн у неё не спорили друг с другом. Одна линия питала вторую: дисциплина формы помогала живописи, фантазия — дизайну.
Сорок пять лет — возраст, когда художник обычно только выходит на главную свою тему. У Белявской эта тема уже была. Остались холсты, книги, выставки и коллекции в нескольких странах. Пересматривать их теперь придётся без неё.